— Тогда станьте рыбаком. Я так хочу! — Николас играл великолепно.

— Значит, вы Гамлет, и хотите, чтобы я стал рыбаком? — резко спросил доктор. — Тогда кто эта леди?

Николас перевел взгляд на Адель, потом снова на Фрезера.

— Вы, глупец! Это же моя мать-королева! А это, — он указал на меня, — могильщик. Человек без чувств.

Доктор повернулся к миссис Блейр.

— Как давно это с ним?

— Последние два дня, доктор, — упавшим голосом сказала Адель. — Раньше он не был таким, а сейчас, сейчас… постоянно.

— Вы хотите сказать, ваш муж не отличает времена принца Датского от наших? С телевидением, автомобилями и телефонами?

— Да, это так, — печально кивнула женщина. — Для него ничего не существует.

В глазах Николаса стояла пустота. Он медленно обошел стол и встал позади доктора, а затем начал ощупывать его голову.

— Конец! — сказал он. — Бедный Йорик!

— Йорик? — доктор вопросительно посмотрел на Адель.

— Вы помните сцену на церковном дворе, доктор Фрезер? Могильщик отбрасывает в сторону череп бывшего придворного по имени Йорик, — подсказала она.

Голова психиатра отдернулась от пальцев Николаса.

— Идите на место, сядьте! — жестко приказал он. Блейр медленно поковылял к стулу.

— Разве я трус? — задался он вопросом. — Как называют меня жители? — он взглянул на Фрезера и продолжил — Но у меня печень индюка и труса.

— Пожалуйста, сядьте, мистер Блейр! — резко повторил врач. Проигнорировав его слова, Николас повернулся и опять медленно стал подходить к столу.

— Кровавый негодяй! — он уставился на психиатра, у которого в этот миг отвисла челюсть. — Безжалостный, бесчувственный негодяй! О, месть!

Фрезер выпрямился.

— Садитесь, последний раз прошу! Николас отвернулся от него.

— И скажите, чтобы она не пила, — пробормотал он. — Но уже слишком поздно! О, Боже!

Он внезапно подскочил к Фрезеру, лицо искажено безумием, в глазах жестокий блеск.